Стильные стихи

Не ходи на север, Герда

Иоанна Мареш-Левицкая

"Не ходи на Север, Герда! Я боюсь, зима заразна.

Я боюсь, полярной ночью ледяные колыбели

Боль твою приспят. Пусть это и звучит сейчас прекрасно,

Но мы люди, и без боли нам нельзя вставать с постели.

Мы на теле носим шрамы - это наши обереги.

Каждый шаг неосторожный сделал нас куда сильнее,

Чем задуманы мы были, и привезены в Ковчеге.

Не ходи на Север, Герда, обоснуйся чуть южнее.

Ведь нежнее рук не сыщешь, и без них умрут однажды

Белых, розовых и алых роз твоих оранжереи.

Айсберг растопить по силам сердцу латанному дважды?

Так кого и от кого же рвешься ты спасти скорее?!

Может, Снежной Королевы там и не было в помине.

Просто есть такие люди, им уютнее в пещере

Изо льда и снежных комьев, в инеевой паутине,

(Где лавина прочь уносит всех поющих им о вере)

Собирая слово "вечность"... а не рядом с той, что лето

Излучает каждым взглядом, что цветы все распустились.

В нашем теле есть пределы у любви, тепла и света.

Не ходи на Север, Герда! Многие не возвратились."

В нашем доме детям не разрешалось

Виктория Рейхер

В нашем доме детям не разрешалось

откусывать от батона по дороге из булочной после школы.

Ходить по дому не в домашней одежде,

одеваться не по погоде,

носить чужое.

Гулять, не сделав уроки,

ночевать у подруги,

ходить в кино, если на этот день есть билеты в театр,

ходить в кино на одно и то же,

читать в постели.

В нашем доме детям не разрешалось

ложиться спать слишком поздно

и вставать слишком поздно, хотя бы и в выходные.

Есть сладкое на ночь,

выпрашивать вишенки из пирожных,

таскать куски со стола, носить орехи в карманах,

валяться, лениться, ссориться, спорить,

опаздывать, не стараться, засыпать не в своей кровати.

и громко плакать.

А так хотелось.

Больше всего хотелось

откусывать от батона по дороге из булочной после школы.

Ходить по дому не в домашней одежде, одеваться не по погоде, носить чужое,

гулять, не сделав уроки, ночевать у подруги, ходить в кино, даже если на этот день есть билеты в театр,

ходить в кино на одно и то же, читать в постели,

ложиться спать и вставать очень поздно, есть сладкое на ночь,

выпрашивать вишенки из пирожных, носить орехи в карманах,

валяться, лениться, ссориться, спорить, опаздывать, не стараться, засыпать не в своей кровати

и громко плакать.

Поэтому в нашем доме детям обычно можно

откусывать от батона по дороге из булочной после школы.

Ходить в чем угодно по дому, носить чужое,

гулять, когда захотелось, ночевать у подруги,

ходить в кино и в театр одновременно, ходить в кино на одно и то же, читать в постели (хорошо, что вообще читает),

спать хоть совсем не ложиться, вставать в выходные под вечер,

есть сладкое на ночь, выпрашивать вишенки из пирожных,

таскать куски со стола, носить что угодно в карманах,

валяться, лениться, ссориться, спорить, опаздывать, не стараться, засыпать на диване или у мамы в кровати,

и громко плакать, если так захотелось.

Но вчера моя дочь попросила мышку.

Белую мышку, чтобы жила в коробке.

Белую мышку, чтобы быть её полной хозяйкой,

кормить, поить и никому не давать в обиду.

В нашем доме детям не разрешалось

заводить животных.

Поэтому в нашем доме живет собака. И два кота, и совсем небольшая жилплощадь.

И если прибавить еще и мышку, придётся эвакуировать маму.

А время - двенадцать ночи.

И моя потрясенная дочь сидит на кровати в одежде,

в бальном платье и в золотой пелерине,

откусывает от батона, закусывает шоколадкой

и громко плачет.

Ну что я могу ответить? Глаза сухи

Аля Кудряшева

Ну что я могу ответить? Глаза сухи,

Улыбка ласкова, голос — хоть на парад.

Мои мужчины не любят мои стихи,

«Писала бы что серьезнее», — говорят.

А я-то за, я им согреваю суп,

А я-то за, мне завтра сдавать доклад,

А эти строчки держатся на весу —

И всё дела не могут пойти на лад.

Всё так же на теплоту небеса скупы,

Врагу пока не сдался еще «Варяг»…

Мои мужчины не любят мои супы,

«Варила бы что серьезнее», — говорят.

А я могу — хоть птицу поймать, я — бог!

А я могу из пепла создать сонет,

Но я не умею жарить бараний бок,

Особенно если денег на мясо нет.

И я бы всё могла превратить в игру,

Я двадцать лет играю в нее подряд…

Мои мужчины не любят моих подруг,

«Нашла бы кого серьезнее», — говорят.

Но я могу — про пиво и за «Зенит»!

Не то чтоб очень, но от тоски не усну.

Но где-то внутри меня тишина звенит

И мягкий вечер спускается в тишину.

И воздух — с нежной мятой, с закатом дня,

С тончайшим привкусом яблочного вина

Мои мужчины пока что любят меня,

Сидящую в уголочке возле окна.

«Искали бы что серьезнее», — говорю,

Они смеются, уходят в дневную пыль.

А я тогда пока что им суп сварю,

Пока я не разучилась варить супы.

Привет, молодые и глупые, смешные, босые и пьяные. Идущие стаями, группами, и те одиночки упрямые, что мечутся между высотками, скрывают глаза капюшонами, пытаются быть беззаботными, но курят ночами бессонными. Привет, дети солнца и воздуха, потомки известных мечтателей, рождённые вспышками космоса, в утробе галактики-матери. Беспечные, хрупкие, колкие, с щеками, от холода красными, с забитыми книжными полками, с глазами тревожно-опасными.

Привет, я пишу из столетия, где дальние тропы исхожены, где были открыты созвездия, на ваши совсем не похожие. Где Марс обустроен жилищами и можно экспрессом до Ригеля. Где нет ни святого, ни нищего, где деньги не цель и не двигатель. Здесь нет ни войны, ни оружия, здесь бомбы в музеях истории, секреты не нужно выуживать со вражеской территории. Здесь, в мире, обретшем гармонию, мы смотрим на вас, наше прошлое, на Землю, что бьётся в агонии, чьё сердце больно и изношено. На атом, на нефть, на правителей, на всех подневольных и страждущих, на вечно обманутых зрителей, на новости, лгущие каждому. На тех, кто оторван от берега, на брошенных и на предателей. На женщин, что бьются в истерике, на слёзы, что пролили матери. На мальчиков, пулями скошенных, на плоть, испещрённую ранами. Мы смотрим на вас, наше прошлое, больное, безумное, странное.

Привет. Не печальтесь о сказанном, не стоит твердить о напраслине. Проснитесь однажды, и разом, вы сделайте что-то прекрасное. Идите с улыбкой без горечи, сердечному голосу следуя, бегите, хватаясь за поручни, по лестницам, страха не ведая. Дышите дорогой и странствием, желанием нового, светлого, ночами, закатами красными, весной, что пропахла запретами. И верьте в себя до последнего, толпу оставляя за спинами, не делайте жизнь трагедией, пустячную грусть культивируя. Провалы, проколы, падения, примите с буддистским спокойствием. И прочь отметайте сомнения, берите тяжёлое, большее. И вы, молодые и глупые — создатели, мира строители, кричите о радости в рупоры, носите победы на кителях. Влюбляйтесь, целуйтесь, безумствуйте, ведь в ваших руках настоящее. Не пользуйтесь ложной презумпцией слепой невиновности спящего, что сном объясняет бездействие, держитесь другой траектории: стихами, аккордами, песнями, пишите, творите историю.

Погляди: моя реальность

Вера Полозкова

Погляди: моя реальность в петлях

держится так хлипко –

Рухнет. Обхвачу колени, как поджатое

шасси.

Милый мальчик, ты так весел, так светла

твоя улыбка.

Не проси об этом счастье, ради Бога, не

проси.

Дышишь мерно, пишешь мирно, всё

пройдет, а ты боялась,

Скоро снова будет утро, птичка вон уже

поёт;

А внутри скулит и воет обессилевшая

ярость,

Коготком срывая мясо, словно маленький

койот;

Словно мы и вовсе снились, не сбылись,

не состоялись –

Ты усталый дальнобойщик, задремавший за

рулём;

Словно в черепной коробке бдит угрюмый

постоялец:

Оставайся, мальчик, с нами, будешь

нашим королём.

Слушай, нам же приходилось вместе

хохотать до колик,

Ты же был, тебя предъявят, если спросит

контролёр?

Я тебя таскаю в венах, как похмельный

тебяголик,

Всё ещё таскаю в венах. Осторожней, мой

соколик

У меня к тебе, как видишь, истерический

фольклор.

Из внушительного списка саркастических

отмазок

И увещеваний – больше не канает ничего.

Я грызу сухие губы, словно Митя

Карамазов,

От участливых вопросов приходя в

неистовство.

Ведь дыра же между ребёр – ни задраить,

ни заштопать.

Ласки ваши бьют навылет,

молодцы-богатыри.

Тушь подмешивает в слёзы злую угольную

копоть.

Если так черно снаружи – представляешь,

что внутри.

Мальчик, дальше, здесь не встретишь ни

веселья, ни сокровищ.

Но я вижу – ты смеёшься, эти взоры –

два луча.

Ты уйдёшь, когда наешься. Доломаешь.

Обескровишь.

Сердце, словно медвежонка,

За собою

Волоча.