Там за окном какая-то птица, детка; не разглядеть — говорили, здесь много сов. Небо устало ждать и легло на ветки, лес отозвался тысячей голосов; небо вошло в окно, подкатило к горлу, сжало виски, потекло по щекам обидой… В самую тёмную ночь ты выходишь в город с чёрного хода, чтобы никто не видел, разглядываешь себя в мёртвой зыби ночной витрины — с большими глазами и родинкой над губой…
Все кончено, детка.
Тебе одиннадцать с половиной.
Теперь они будут охотиться за тобой.
Это несправедливо, что мальчикам проще: их не заманишь в сети чужими снами; на закате они уходят в священную рощу и возвращаются с новыми именами, сбивают стрелами птиц и угадывают погоду, и великий дух является им во сне…
…а девочки просто входят в чёрную воду
и остаются на дне.
У девочек всё спокойно, всё обыденно, все нелепо: их не пускают в лес, оставляют дома, их не пугает мутная сырость склепов — маленьких девочек хоронят в фотоальбомах, заклинают на красоту и сказочную удачу, дарят прозрачные крылья взамен драгоценных коконов, и вроде бы всё хорошо, только мама плачет над картонной коробкой с соломенным детским локоном, молочным зубом и красным прозрачным камешком, стеклянными бусами и записками от врача… Она догадалась: загорелый лохматый ангел, что подводит глаза и спускает бретельку с плеча — это кто-то другой.
Когда ты проснёшься, она будет стоять над тобой.
Не бойся.
Мальчикам проще — им положены меч и знамя, некуда деться: не завоюешь — получишь в дар; а ты улыбаешься…
сердце
пропускает удар
из удара уже не родится цунами
не накроет волной этот чёртов город
насмерть проросший страшными снами
запертый между двух одинаковых гор…
Комментариев нет:
Отправить комментарий